Почему вновь заговорили о большой войне на Донбассе и что будет на самом деле

Почему вновь заговорили о большой войне на Донбассе и что будет на самом деле

В Украине идет нарастание проблем с Донбассом. Обострение на фронте сопровождается воинственной риторикой в Киеве. Причем войной грозятся уже назначенцы Офиса президента. 

«Страна» разбиралась, что это все означает.

Хроники обострения

О том, что на Донбассе началось обострение боев и перемирие, по сути, сорвано, «Страна» рассказывала еще 7 февраля.

Тяжелая ситуация подтверждается и статистикой. 6-7 февраля ОБСЕ зафиксировала околорекордное за этот месяц количество нарушений: 374 (из них львиная доля в Донецкой области).

Второй, еще более масштабный всплеск насилия произошел в минувший четверг, 11 февраля. На Донетчине в отчет ОБСЕ попали сразу 894 нарушения. Это антирекорд в пока еще не окончившемся последнем зимнем месяце.

Судя по этой таблице, тенденция такова: ситуация на фронте резко ухудшилась в конце первой недели февраля и держится стабильно напряженной.

Параллельно срыв перемирия начали признавать в верхах – что раньше для Банковой было на уровне табу. Сразу несколько спикеров заявили, что ситуация обострилась и украинские войска ведут огонь (неизменно уточняя, что лишь ответный).

Глава украинской делегации в ТКГ Леонид Кравчук заявил, что усиливаются обстрелы.

«Если мы посмотрим на последние события, то они очевидны. Вчера и сегодня убивают наших солдат, стреляют, причем уже с 120-мм минометов, то есть нарушают все возможные и невозможные договоренности», – сказал он и призвал отвечать выстрелом на выстрел.

В «ДНР» это заявление назвали «подготовкой Украины к наступлению». А 11 февраля на Донбасс отправились послы «Большой семерки» в компании президента Владимира Зеленского. Интересно, что уже на следующий день миссия ОБСЕ отчиталась о февральском рекорде по взаимным обстрелам: их, напомним, произошло 896 – и только два из них на Луганщине. Также в этот день погиб украинский боец под Горловкой: штаб ООС обвинил в этом вражеского снайпера.

Было ли это «показательным концертом» для западных послов или просто так совпало – вопрос открытый. Но в тот же день ОБСЕ с трибуны ООН заявила, что перемирие сохранять все сложнее. А между сторонами «нормандского формата» в Совбезе разгорелась достаточно жаркая и малоконструктивная дискуссия – на тот предмет, кто виноват в срыве.

При этом украинская сторона сообщает о росте числа убитых и раненых солдат – впрочем, не только от пуль и снарядов, но и взрывных устройств. За февраль погибло пять военных. Спикер украинской делегации в ТКГ Алексей Арестович заверил, что «мы стреляем» в ответ на враждебные атаки.

А сегодня повеяло временами затяжного противостояния времен Порошенко – в Горловке пытались взорвать командира 1-го батальона «Народной милиции ДНР» Сергея Попова. Взрывчатку заложили под автомобиль, она сдетонировала, но ранение оказалось не смертельным.

То есть война разгорается по всем фронтам – в том числе и на «невидимом» (если, конечно, это не внутренние разборки в «республике»).

«Ближе к лету»

После чего приближенные к власти спикеры, а также «партия войны», с которой они духовно солидарны, заявили о том, что полноценного срыва не избежать. И надо возвращать тяжелое оружие на передовую.

Почти одновременно подобные заявления сделали Алексей Арестович и экс-президент Петр Порошенко.

Спикер украинской делегации заявил, что к лету на Донбассе может развернуться силовой сценарий. И надеяться можно только на помощь США.

«Я считаю, что это (обострение ситуации на Донбассе. – Ред.) не просто возможно, оно практически неизбежно, рано или поздно. Кремль не оставит попыток продавить нас силой. Я не берусь назвать точную дату, хотя есть признаки, что может быть этой весной, ближе к лету… Поскольку ситуация практически зашла в тупик и остается попытка воспользоваться помощью США, может быть, это поможет, больше рассчитывать не на что. Но я на 100% уверен, что Россия готовит какой-то нехороший сюрприз, и это в том или ином варианте обернется обострением на фронте», – сказал советник Ермака в эфире одного из ток-шоу 14 февраля.

На следующий день в игру вступил Порошенко. На согласительном совете фракций он призвал, по сути, выйти из режима прекращения огня.

«Мы требуем вернуть подразделения на позиции, на которых они были до отвода в течение года. Так же вернуть на линию соприкосновения контрснайперские подразделения, которые преступно были отведены, обеспечив их так, как было два года назад, необходимым оружием и патронами. Наши воины погибают от снайперского огня», – заявил он в Раде.

То есть представитель Офиса президента и оппонирующий Банковой бывший президент спели практически в унисон.

Что означают эти заявления?

Касаемо позиции Порошенко – здесь все более-менее ясно: экс-президент гнет линию «зрады», обвиняя Зеленского в том, что у армии связаны руки, ей не дают защищаться и так далее.

В конце концов, у Порошенко сразу выступали против перемирия. С одной стороны мешая Зеленскому выполнять хоть какие-то обещания по Донбассу. А с другой – продвигая тему своей якобы уникальной ценности как главнокомандующего (в противовес, разумеется, «неопытному» Зеленскому).

А вот позиция Арестовича требует более детального рассмотрения. Как рупор Офиса президента, он, пожалуй, впервые допустил, что ситуация ближе к теплу начнет скатываться к войне. Особенно интересна оговорка, что помочь тут могут лишь американцы.

То есть речь у советника Ермака не идет о том, что «самая сильная армия континента» даст отпор. А следуют намеки, что проблему за Украину решит Вашингтон. И, видимо, это не военное вмешательство – на днях тот же Арестович говорил, что скоро Москву додавят санкциями и она «уйдет с Донбасса».

Учитывая, что на передовую Зеленский ездил с послами, то для Банковой во всей этой истории критически важно мнение Запада. Тот же посыл звучит и у Арестовича. Он, по сути, апеллирует к американцам, рассказывая о перспективах нового витка войны.

То есть идет явная попытка «сплотить» западные ряды вокруг Украины. Что, в свою очередь, по задумке авторов данного плана, может сблизить позиции Банковой и Белого дома. Пока же президенты Украины и США даже не созвонились, и это наверняка сильно беспокоит Зе.

Что же до реальной перспективы масштабных боевых действий, то здесь можно разобрать – какую выгоду война может принести любой из сторон.

Путину любое обострение на Донбассе точно не нужно, пока не будет достроен и не заработает газопровод «Северный поток — 2». Отношения с Евросоюзом и так на низком уровне, и очередной виток насилия в Украине может привести к тому, что строительство трубы опять остановится.

Достройка «Потока» намечена на осень 2021 года. Вряд ли до этого периода Москва захочет делать какие-то резкие телодвижения на Донбассе (в том числе невоенного характера).

Тем более сейчас эта ситуация развивается в пользу того, что проект будет закончен: США приглушили риторику по санкциям, а прокладка труб сегодня возобновилась. Стоит ли срывать этот хрупкий консенсус наступлением на Донбассе? Вопрос риторический.

Зеленскому, который пришел к власти на обещании мира, военный сценарий, если брать чисто электоральный смысл, тоже невыгоден. Ведь он вытесняет президента в тесную нишу «армовира», где его рейтинг станет еще меньше.

Если только именно такое позиционирование не советуют президенту его политтехнологи – с целью завоевать поддержку нового президента США Байдена (в последнее время в пользу этой гипотезы говорят многие шаги Банковой, включая закрытие трех телеканалов).

Также срыв ситуации в новую войну может нанести новый удар и по «Северному потоку — 2», который невыгоден Украине и давно вызывает раздражение американцев.

Другое дело, что этот сценарий для Киева очень рисковый. Серьезное обострение боев может быть чревато для украинской армии потерями не только солдат, но и территорий. Что уничтожит надежды Зеленского не только на переизбрание, но и на перспективы досидеть и нынешний президентский срок.

Поэтому пока скорее речь может идти о том, что ситуация вернется в то состояние, в котором она была до заключения нынешнего перемирия (то есть до конца июля 2020 года), – к ситуации вялотекущей войны со взаимными обстрелами и потерями при минимальных изменениях линии фронта.